Отдельное место в моей работе занимает планировка. Я принципиально не работаю по шаблону и никогда не расставляю мебель «по стенам», как это долгое время было принято. Пространство должно иметь глубину, движение и неожиданные границы. Я ищу нестандартные планировочные решения, которые раскрывают потенциал помещения и формируют иной уровень восприятия интерьера. За рубежом — в американской, французской, итальянской, бразильской практике — такой подход давно является нормой, в то время как в России он до сих пор используется недостаточно.

Интересно, что в мировом дизайне мы чётко различаем национальные школы: американский, французский, итальянский стиль. При этом понятие «русский дизайн интерьера» пока не сформировано как устоявшееся направление. Наши дизайнеры часто стремятся быть «на волне», адаптируя глобальные тенденции. Я вижу в этом и плюсы, и минусы, и искренне верю, что со временем мы как профессиональное сообщество придём к собственному, выверенному языку дизайна.

Для меня дизайн — это не только анализ и рациональность, но и глубоко чувственный процесс. Я стараюсь как можно лучше узнать своих клиентов, понять их образ жизни, ценности, ритм, и — без пафоса — почувствовать к ним искреннюю симпатию. Только тогда в сознании может родиться по-настоящему целостный проект — результат работы разума, опыта и внутреннего ощущения.

Однажды это особенно ясно проявилось для меня, когда я размышляла о комнате для своей дочери. Думая о том, как я её люблю и каким пространством хотела бы её окружить, я вдруг увидела интерьер целиком — образ, который не был заимствован из визуальных источников и не повторял существующие решения. Это было что-то удивительно цельное и живое: я видела планировку, материалы, инженерные решения, акустику потолка. В этом проекте не было ничего сверхъестественного, но сама идея была наполнена смыслом, вниманием и любовью.