А в некоторых случаях мы имеем дело с недостаточно глубоко разработанными образцами. К примеру, несколько проектных решений осветительных фонарей в районе Национальной библиотеки . В первом случае форма фонаря отчасти отвечает общему образу библиотечного комплекса. Второй пример является образцом механического переноса формы основного объема библиотеки на форму абажура, что вряд ли можно считать удачным.
В целом рассматриваемый принцип имеет большие возможности как средство организации стилистического единства архитектурной среды. Малые архитектурные формы в исторических центрах городов могут проектироваться с использованием национальных традиционных форм, материалов и технологий, тем самым сохраняя и подчеркивая национальное и историческое. Однако это не исключает и другой творческий подход: “В структуре архитектурного произведения история может быть потенциально представлена в двух аспектах: как выражение и развитие истории места в универсально-исторической перспективе и как временной монтаж
Исторические и традиционные формы и материалы используются и в организации коммуникаций на региональном уровне. Это связано с развитием туристической отрасли и общей концепцией развития регионов .
Сами по себе функциональные объекты призваны акцентировать свойства места. Например, остановочные пункты в столице. Их образ может строиться на ассоциативной привязке к названию района (Зеленый Луг) или с использованием других образных ключей (метафора, ирония, метонимия и др.), что как бы сгущает их семантическое содержание. “Предельно компактные “сжатые” метафорические высказывания характеризуются емкостью и краткостью смысла и острохарактерной формой его выражения. Отсюда богатые и неограниченные возможности в использовании метафорического языка
Третий принцип образной организации малых архитектурных форм – выделение формы в пространстве. В этом случае объект акцентирует внимание на себе в большей степени, чем окружающая среда, которая становится второстепенной или дополняющей. Здесь важную роль играет, как правило, не первичная функция объекта, а вторичная, которая со временем фактически оказывается главной. В результате он может стать визуальным центром среды (свидетельство тому – работы немецкого скульптора О.Х. Хайека .
Каменная беседка на набережной Свислочи в районе центрального загса столицы, к примеру, – обязательный атрибут проведения процесса бракосочетания. Специальная архитектурная форма для свадебных ритуалов украсила живописный склон у Свислочи в районе Троицкого предместья (фото 7). Такой объект носит не столько декоративную, сколько символическую функцию.
Важно подчеркнуть, что практически любая малая архитектурная форма имеет глубоко скрытое символическое и архетипическое значение. “В определенном смысле “инициацией” является любое направленное эмоциональное воздействие среды и “средовых” ситуаций на погруженного в них человека, и этот фундаментальный для культуры обряд может рассматриваться в качестве первичной модели (мифологемы) ее пространственного и образного построения” . Иначе говоря, функциональный объект в среде не используется, но взаимодействует, вступает с человеком в символический диалог-обмен, вызывая чувственные переживания.
Например, всяческие врата. Они “обеспечивают взаимный Переход различных экзистенциальных сфер: “внутреннего” и “внешнего”, своего и чужого… “Уйти за ворота” издревле означает именно изменение бытия, душевного состояния, образа поведения и жизни” . Ажурные ворота в Несвижский замок переводят нас из города в магнатскую резиденцию. Через храмовые ворота мы попадаем на территорию сакрального мира.
Городские оборонительные ворота-брамы не случайно становятся символами города. Поэтому их украшали, привносили в них религиозное содержание (каплицы в несвижской Слуцкой браме и Острой браме в Вильно). Разрушение шведскими войсками во время Северной войны каменных городских брам Мира и Несвижа имело не только стратегическое значение, но и символическое – города лишались своих символов.
Поэтому любопытным представляется проект монументальных въездных ворот в столицу по основным трассам. Такие “нефункциональные” формы являются своеобразными символами прибытия в город.
В некоторых случаях функциональные объекты могут иметь исключительно символическое значение. В ночь нового 2000 г. “ворота в миллениум”, установленные на Центральной площади Минска, пользовались ажиотажным спросом. Проход сквозь них воспринимался как обряд инициации в новое тысячелетие.
Малая архитектурная форма может стать даже символом города. Повсеместно популярен “Нулевой километр”, который просто обязан быть выразительной композицией, как у О.Х. Хайека .
При создании знаков города используются традиционные технологии, материалы, темы, вплоть до прямого цитирования культурного достояния. В результате знаки въезда даже в небольшие города чаще всего не только обозначают место, но и выражают его самобытность. То есть не просто выполняют знаковую функцию, а, имея собственную художественную ценность, организовывают окружающее пространство. Как знак музея-заповедника Янки Купалы на железнодорожной станции “Вязынка” (фото 9). Традиционные белорусские материалы (дерево и металл) и технологии их обработки, образ, структура этого знака апеллируют к национальным традициям, а символически он сообщает о музее под охраной солнца, тепла и добра.
Нельзя не сказать о необходимости при подготовке архитекторов и дизайнеров более углубленного понимания специфики и методик проектирования малых архитектурных форм. Помимо функциональной, технологической, эргономической, экономической и эстетической составляющих проекта совершенно необходимо освоение приемов стилизации, свободного владения историческими стилями, принципов гармонизации среды.